— Вполне это допускаю, — вздохнула Настя, — поэтому и спешу встретиться с дядей Равилем. Времени у меня мало, ведь если он сумеет расшифровать папины записи, то мне будет нужно за три-четыре месяца подготовить экспедицию, успеть собрать снаряжение, закупить продовольствие, найти надежного проводника и хороших рабочих, не пьяниц и не воришек.
— Возьмите меня в рабочие, — Сергей смотрел на нее серьезно и, Насте показалось, даже с опаской. — Обещаю, что пьянствовать не буду, а шурфы, штольни и что там еще буду рыть исправно и за самое ничтожное жалованье.
— Непременно подумаю над вашим предложением, — Настя улыбнулась. — Если до этого не умру с голода.
— Ну, какой же я олух! — он шлепнул себя по лбу, вскочил на ноги, и только тут Настя заметила легкую коляску, в которую были впряжены обе их лошади.
Вслед за ним она подошла к экипажу. Поэт кивнул на лошадей и пояснил:
— Я тут распорядился нашими боевыми трофеями, пока вы спали. Коляску у местного старосты приобрел по сходной цене. Провизии купил… — он посмотрел на стоящую рядом девушку и достал из экипажа небольшой полотняный мешок и бутыль молока. — Простите меня, недотепу этакого. Вместо того чтобы накормить вас в первую очередь, я тут турусы на колесах развожу…
Вот что значит прожить большую часть жизни одному. Совершенно отучился о ком-либо заботиться.
— На этот раз я вас прощаю, — Настя весело прищурилась. — Честно говоря, вы отлично справляетесь с обузой, которую взвалили на свои плечи. Я должна признать, что у вас неплохо получается и с защитой, и с опекой. Порой мне кажется, что вы несколько перебарщиваете с этим. Но, как ни странно, мне это приятно.
— А мне приятно вдвойне, — пробормотал Ратманов и почему-то отвернулся. Он бесцельно переложил мешок из одной руки в другую, потом разворошил сено на дне коляски и достал большую дыню.
Стараясь скрыть смятение, охватившее его от слов Насти, он подбросил дыню на ладони и с торжеством воскликнул:
— Сейчас мы закатим королевский обед, включая пропущенные ужин и завтрак.
— Ура! — захлопала Настя в ладоши и, выхватив дыню у него из рук, закружилась с нею по поляне. — Я ужасно хочу есть! Просто умираю от голода, — пропела она и опустилась рядом с ним на охапку сена у подножия стога. — Немедленно показывайте, что вы там припасли!
Она расстелила на траве большое полотенце и взялась раскладывать провизию, которую поэт купил в деревне. Он доставал из мешка и подавал ей тугие ярко-красные помидоры, темно-зеленые огурцы, несколько вареных кукурузных початков, большой белый калач со светло-коричневой корочкой, горшочек варенца и точно такой же сметаны, кусок копченого мяса и десяток крупных желтых яблок с розовым боком. Настя каждый раз восторженно вскрикивала и раскладывала их на полотенце, а когда мешок опустел, вдруг потянулась к графу и быстро поцеловала его в щеку.
— Вы настоящий волшебник, Фаддей! Только теперь я поняла, как мне повезло, что я встретила именно вас, а не Сергея Ратманова.
— Не думаю, что мой друг в подобных обстоятельствах поступил бы иначе! — Он смотрел на нее с непонятным для Насти огорчением, и она постаралась перевести разговор в другое русло:
— Я со вчерашнего дня не умывалась. Есть тут где-нибудь поблизости река или ручей?
— Пойдемте, я провожу вас! — Сергей удрученно оглядел свой когда-то франтоватый костюм. — К сожалению, ничего подходящего в деревенской лавке не нашлось. Но тут верстах в десяти находится уездный город. Возможно, там мы сможем купить себе что-нибудь из одежды.
Настя, несмотря на жару, натянула свое изрядно помятое летнее пальто, чтобы скрыть от мужского взора почти непристойно открытые ноги. Во время отступления им обоим было не до приличий, но теперь стало неловко и стыдно постоянно придерживать юбку на бедрах и следить, чтобы она ненароком не распахнулась…
Ручей протекал в низкой и сырой ложбине, густо заросшей ольхой и тальником. Поэтому, когда молодые люди добрались до воды, их ноги вымокли от росы, а в волосах запутались мелкие веточки и сухая трава. Сергей скинул сюртук, расстегнул и снял с себя рубашку, потом, слегка помедлив, избавился и от нижней рубахи.
Настя отвернулась. Впервые она находилась рядом с чужим, обнаженным по пояс мужчиной. Она отошла на некоторое расстояние, тщательно вымыла руки, сполоснула лицо. Искоса поглядывая в сторону поэта, Настя попыталась вытащить из волос шпильки, чтобы распустить прическу, но волосы спутались настолько, что все ее попытки избавиться от нелепого сооружения на голове не увенчались успехом. Она беспомощно посмотрела на молодого человека, и он тут же направился к ней, вытирая полотенцем плечи, грудь и плоский живот. Для служителя муз, проводящего, по рассказам кумушек, большую часть времени за письменным и обеденным столами, он был прекрасно сложен. Широкие плечи и хорошо развитая мускулатура говорили о том, что поэт достаточно часто, если не регулярно, занимается спортом.
Настя поспешно отвела глаза. Бесспорно, он совсем не похож на того сибарита и обжору, каким его представляли матушкины подруги. Она не заметила даже намека на жировые отложения, а золотистая от загара кожа так притягивала, так манила прикоснуться к ней, что девушке даже пришлось на секунду зажмуриться и строго-настрого приказать себе не делать этого. Вполне достаточно, что она, не подумав о последствиях, только что поцеловала его в щеку.
Накинув полотенце на плечи, Фаддей некоторое время наблюдал за попытками девушки избавиться от шпилек. Потом присел рядом с ней на камень и принялся молча вынимать их из ее волос. Настя подставила ладонь, принимая от него шпильки, а когда его пальцы нечаянно касались ее кожи, она слегка вздрагивала от крошечных, едва ощутимых электрических разрядов. Они порождали странное чувство, что она знает Фаддея Багрянцева всю жизнь, а слабое журчание воды, посвист пичуги в молодом, ракитнике, облака, которые незаметно превратились в изящные вологодские кружева, — все это лишь необходимое дополнение к ощущению безмерного покоя и счастья, которое теперь неразрывно связано для нее именно с этим человеком.
Мужские пальцы бережно разбирали прядки ее волос, освобождая их от шпилек. А Насте хотелось, чтобы они вообще не кончались, тогда Фаддей был бы рядом с ней подольше.
— У вас прекрасные волосы, Настя! — сказал вдруг Сергей тихо. — Я впервые вижу такую красоту!
— Спасибо за комплимент, — пробормотала она смущенно. — Я бы очень хотела помыть голову, принять ванну, но это сейчас невозможно.
— Насколько мне известно, в городе есть приличная гостиница. Думаю, мы сумеем там не только отдохнуть, но и привести себя в порядок.
